Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

1

В. Данихнов "Колыбельная". Панорама несовершённых действий

В октябрьском номере "Нового мира" в урезанной версии вышел новый роман Владимира Данихнова "Колыбельная" (читать - тут). Я прочел полную версию, которую прислал мне автор. Прочел с любопытством, поскольку роман, как это ни удивительно для Данихнова, написан в нефантастическом жанре (строго говоря). А также прочел с удовольствием, потому что, как мне кажется, писатель Данихнов сделал шаг вперед.

Стилистически роман очень однороден. Текучая, сладко-горькая патока слов, натурально - колыбельная. События происходят в этой стране, в большом южном городе, в котором без труда угадывается Ростов-На-Дону.

Роман отличает олтмановская мультисюжетность. Сюжетные линии пересекаются, пересекаются, пересекаются. Персонажи появляются и умирают при трагических или не очень обстоятельствах. Некоторые продолжают жить дальше. В этой стране, в этом городе и в этих деревнях, разбросанных вокруг этого города, течет аморфная, тоскливая жизнь, которую Данихнов описывает с тщательностью, количественно превосходящую тщательность прозы известного бытописателя Димы Данилова в том плане, что помимо тех действий, которые герои предпринимают реально, описываются действия, о которых герои постоянно помышляют, но в конечном итоге не совершают: им мешает апатия.

Композиционно роман строится как "неклассический" детектив. Вокруг воронки - поисках серийного убийцы - крутится масса "мусора" в виде инженера Меньшова, которому посвящена первая часть романа, и его приятеля Чуркина, который стоит ниже на социальной лестнцие - паяет модули. Чуркину посвящена вторая часть романа. Если взять шумовку и выцепить из вара кусок мяса - "коммерческую" триллерообразную сюжетную линию, то здесь вырисовываются три главных героя: провинциальный серийный убийца Танич, который по семейным обстоятельствам едет в большой город, где с неудовольствием узнаёт, что у него объявился конкурент - серийный убийца Молния, о котором нынче только и говорят; собственно Молния, имя которого будет названо в финале; и "специальный человек" Гордеев - знаменитый сыщик, который прилетает из Санкт-Петербурга, чтоб поймать маньяка. Между этими тремя персонажами вырисовывается пугающая общность: их объединяет отвращение к жизни в том или ином ее проявлении.

Роман написан динамично, чем и уникален: не так-то просто увлекательно писать о чувстве безысходности и скуке, которая подавляет волю 100% персонажей романа и волю 99% обитателей этой страны.

Но вот что мне любопытно: как будет выглядет роман Данихнова, если он вдруг когда-нибудь рискнет отказаться от своего фирменного мрачноватого юмора вперемешку с глумливостью?
1

Важно

Пожалуйста, напишите в комментариях или на почту vl_gordeev@mail.ru странные и мистические случаи из вашей жизни.

Это когда на мгновение (или дольше) пронизывает смертельный (якобы смертельный) ужас.

Я уже описывал один случай из своего отроческого бытия. Но таких у меня случаев было несколько. Некоторые ни с чем подобным никогда не сталкивались (например, вся моя семья, окромя меня).

Жена нашего юбиляра две недели назад рассказала мне, сбирателю этих жутких историй, две занятные штуки. Во всех случаях она была не при чем.

История №1 (поведано летописцем в лице Александры). Ее мама пыталась снять квартиру. Какую-то сняла. На подоконнике, прежде пустом, вдруг оказалась пара "платформ" таблеток. Мама мотнула головой и ушла в кухню. Когда вернулась - натюрморт исчез. Через день в углу жилой комнаты, точнее, комнаты, которую пытались обжить, вдруг появились костыли. Их появление было настолько чудовищно неправдоподобно, что их никто не трогал. Через сутки они исчезли. Короче, в квартире прежде жил какой-то инвалид. Квартиру снимать не стали.

История №2.
Студенты Академии художеств проходят практику в Крыму. Не только в Алупке, но и в Симеизе. До сих пор в Крыму находится дохера туберкулезных лечебниц. Но эта история произошла несколько лет назад. Все эти заведения давно покрылись ползучими травами забвения. В Алупке есть одно такое место, покрытое травами забвения, а в Симеизе - гораздо больше. Эти заброшенные виллы (санатарии) покрыты пылью, тленом... Короче, всё как-то рассредоточилось.В чем суть: группа молодых художников блуждала по зданиям в поисках интересной натуры. Одна девица споткнулась об огромный крюк, торчащий из пола, расхуячила еблище в кровь, оборачивается: а крюка - нет, абсолютно ровный пол.
Наверное, это было действительно стремно.
1

"Коктебель" vs. "Покидая Лас-Вегас". Загадочная американская душа.

Сегодня ночью я смотрел по тв "Коктебель" и "Покидая Лас-Вегас", переключая каналы с одного на другой ("Коктебель" к тому же начался на 15 мин раньше). Первый фильм - наш, второй - американский, снятый, впрочем, британцем, Майком Фиггисом. "Коктебель" вызвал неимоверную скуку, фильм состоит из бессмысленно затянутых сцен, в которых ничего не происходит. Например: полминуты показывают пень, на котором лежит пачка примы; или три минуты показывается, как вдалеке мальчик идет в магазин (а поскольку он идет вдали, то, по сути, и передвижения не видно), при этом его сопровождает крайне заунывная музыка а-ля Эдуард Артемьев с бодуна. Потом я переключал канал, и меня захлестывала динамика фильма "Покидая Лас-Вегас", постоянное движение камеры, башнесрывающее перетекание цвета из одного в другой и текучий джаз в исполнении Стинга.

Для пущей образности можно придумать и такое сравнение: это как если бы в одной мастерской посадить мастера-импрессиониста, пишущего очередной шедевр смелыми и широкими мазками, и ученика седьмого класса, усердно заштриховывающего контурную карту.

И вот что удивительно: герои и того, и другого фильма - маргиналы. Но именно персонаж Николаса Кейджа отличается отчаянной разухабистостью как раз в духе Парфена Рогожина ну или там Мити Карамазова, в нем как раз и видна эта "загадочная русская душа": когда в жизни косяк, он пускаеца во все тяжкие, а в частности, в запой, намереваясь упиться до смерти. Пропадать - так с музыкой, любить - так без оглядки. Возлюбленная ему тоже попадается в стиле женских персонажей Федора Михалыча - так называемая "падшая женщина с большой и щедрой душой". И даже голос автора слышен за кадром, причем роль автора исполняет она же, лас-вегасская проститутка (действие перемежаеца короткими, но жутко раздражающими забегами в будущее, где она сидит на приеме у психоаналитика (!) - вот он, художественный психологизм-нью, творческий подход режиссера :)). Как она объясняет этот их трагический беспредел, жизнь на излете: "мы знали, что нам отведено немного времени, поэтому приняли друг друга такими, какие мы есть" (в одном из эпизодов, в самом начале приятного знакомства, когда только рассматривались перспективы совместного бытия, она дарит Бену флягу - бухай на здоровье). При этом фильм преисполнен такого лиризма, что несмотря на закономерно хуевый финал, он выглядит чуть ли не апологетикой алкоголизма.

И, во всяком случае, дает повод задуматься об особого рода героях, зародившихся благодаря русской литературе (потому что из нерусской я могу навскидку вспомнить только мадам Бовари Густава Флобера), когда человек с особой отвагой идет на смерть. Только, в отличие от древних героев, он жертвует своей жизнью не ради собственной славы, или, в отличие от героев-гуманистов более нового времени не ради счастья и благополучия других людей, а чисто ради собственной смерти. Тоже, кстати, поступок. А может, таковой перекос в творческих мозгах случился благодаря Сервантесу, который бесподобно выставил настоящего благородого героя, с настоящими благородными помыслами, полным идиотом. Но ладно.

Русский фильм про русских маргиналов снят с какой-то диковатой нерусской чопорностью, с обозначенной как бы на полях "лирикой нежного возраста" в стиле "400 ударов" Франсуа Трюффо. Но только обозначенной, потому что в фильме ничего этого нет, то есть там просто показывают скучного печального мальчика-бомжа, который едет с папой-пьяницей-бомжом в Коктебель. Жизни нет в персонажах, нет! так, полусуществование какое-то. Русская глубинка и русские характеры показаны через гламурную призму слишком "тонко сочувствующего", прям-таки по академически, столичного режиссера. И фильм про зажравшегося отпрыска капиталистического мира, который с огромной энергией фигачит прямиком к смерти, - кипит жизнелюбием наоборот, но все-таки жизнелюбием. Естественно, что нормальный зритель предпочтет второе, потому что зритель все-таки считает себя живым, а не мертвым. У Майка Фиггиса получился замечательно прекрасный, захватывающий фильм, с персонажами, которым действительно хочется сопереживать. То есть, можно сказать и так: в то время как персонаж заражает себя смертью, произведение искусства, т.е. фильм, заражает зрителя жизнью. Меня он во всяком случае вдохновил на написание этого поста.

Короче, забугорная нежить высосала пресловутую загадочную русскую душу и кровь, а нам оставила пустую оболочку, например, с надписью и французским ударением на третьем слоге - "Коктебель" :)