Разочаровательный принц (vbv) wrote,
Разочаровательный принц
vbv

Заметки об Индии

МАНГРОВЫЕ ЗАРОСЛИ И ДЕРЕВНЯ КАЛАПАТИ

Архипелаг Андаманских и Никобарских островов славится своими мангровыми зарослями, ведь на нашей планете осталось не так уж и много мангров. Мангровым зарослям архипелаг обязан так же своим существованием. Мангровые деревья и кустарники обладают мощной корневой системой, которая препятствует размытию берегов. И вот одним из последних пунктов нашей насыщенной программы было посещение мангровых зарослей острова Хэйвлок. Санни договорился с лодочником и отдал нам на целый день Протапа. Мы отправились через Калапати к болоту, где была забита стрела с лодочником.
Дорога затянулась, потому что сперва Протап завел нас не туда, а затем мы повстречали двух ребят (у одного из них на ладони лежали две мертвые тропические птички). Парень пошутил, что собирается их съесть – мол, совсем тут оголодали. Мы пошли в гости к этим ребятам угощаться мертвыми птицами и кокосами. (Чем дальше от цивилизации, тем более приветливы, гостеприимны люди: так и норовят угостить, а если суешь деньги, то с негодованием возвращают их обратно).
Наконец, состоялась встреча с лодочником. Я заснял эту историческую встречу на камеру, дальним планом. Маленький-маленький Протап деловито идет навстречу маленькому-маленькому лодочнику с длиннющим веслом, и встречаются они под совсем уж громадным деревом, чья крона исчезает в облаках. В соответствии с оккультными представлениями, отображенными, кстати, и в последнем фильме Даррена Аронофски «Фонтан», дерево выступает лестницей, тропой между материальным миром и миром астральным, обиталищем духов.
Астральный мир невидимых мангровых джунглей, до которого мы добрались через пять минут блужданий сквозь высохшие мертвые кустарники, являл собою премерзкое на вид черное болото. Посередь канала, в комьях затвердевшей от жары грязи стояла утлая лодочка.
Лодочника это нимало не смутило. Он снял шлепанцы и шагнул в грязь, моментально утопнув там по колено.
Он обернулся.
– Ну чего, бля, застряли? – как бы говорил его простодушный взгляд.
Протап сбросил тапки, зашвырнул их в кусты и побежал за лодочником.
– Камон, камон! – закричал он нам.
Иван, не долго думая, снял шлепанцы, носки и последовал за ними. Оля с Таней также колебались недолго.
Мы же с Мишелем переглянулись и сказали что-то вроде:
– Нет, нахуй.
У меня по колену уже вторые сутки струился и тут же засыхал желтый гной, а Мишель пару часов назад получил очередной антибиотический укол в задницу и сделал свежую перевязку ноги.
– Ладно, поснимаем болото издалека. Потом поснимает Калапати, – сказал я, ставя штатив и наблюдая, как наши друзья с оханьем бредут за лодочником (на дне 50-сантиметровой грязи то и дело попадались острые сучки).
Через несколько минут экспедиция скрылась за поворотом, а видеокамера последний раз прожужжала и отрубилась.
– Ай, Прота-а-ап! – заорал я в сторону канала, вспомнив, что опрометчиво доверил Протапу тащить сумку от камеры с запасным аккумулятором.
Но было поздно.
Мишель увлекся фотографированием каких-то крабиков, жучков, насекомых и прочей живой шняги, которыми изобилует экосистема мангровых джунглей. Мне это порядком наскучило, и я пошел обратно в Калапати.
Дорога была долгой. Детишки выскакивали и требовали снять их на камеру. При этом они начинали понимать, что камера не работает, только когда я объяснял это русским матом.
Я прошел мимо школы. Там как раз закончились занятия, и детвора высыпала на улицу. Пацаны индийские ничем не отличались от пацанов русских. Че-то там шутили, прикалывались. Один стрельнул сигарету и, похоже, расстроился, что сигарета местная – «Golden Flake», а не русская.
– Сколько лет-то тебе? – сочувственно спросил я «стрелка», глядя на его карлицкий рост. – Ты ж эдак нихуя не вырастешь.
Пацан ответил что-то вроде «да и хуй с ним, что не вырасту».
Девочки были более скромны. Вежливо расспрашивали, как мне Андаманы, как там поживает Володя Путин, и всё такое. У одной из них я взял из рук тетрадь и полистал. На титульной странице был нарисован огромный микроскоп. Оценки в тетради были хорошие.
Помнится, когда мы уезжали с Андаман, и сели на автобус рано утром, Иван оглядел толпу попутчиц – юных школьниц лет эдак 10-11, – и, плотоядно улыбнувшись, громко попросил:
– Подрастайте, подрастайте, девчонки! Скоро мы вернемся!
Вообще мне деревня Калапати запомнилась очень хорошо. Все эти громадные участки земли, буквально хутора; бамбуковые бунгало с крытыми соломой крышами; искусственные водоемы с пресной водой; темно-серые буйволы, неспешно пасущиеся на истомленных от жары полянах; живописные груды пустых кокосов на дворах; поля с растущими на них мелкими арбузами и тыквами, оплетенными пожухшей ботвой. Каждую ночь из деревни доносились молитвенные индуистские псалмы. Распетое низким, утробным басом слово «ом» разносилось в ночной тишине.
А еще как-то раз мы глотнули рома и тормознули автобус. Был какой-то религиозный праздник. Толпа народу с барабанами и бубнами вывалилась из салона в полночную темень и затеяла пляски, сопровождаемые экстатическими воплями, среди которых отчетливо слышалось слово «Андаман». Они куролесили до утра, разъезжая на автобусе по всему острову.

Когда я вышел на главную «магистраль», ведущую к нашему ресорту, мне повстречался местный крестьянин. Он только что слез с велосипеда и теперь неспешно шел, наслаждаясь прогулкой. Приметив меня, он остановился, приподнял шляпу и учтиво сказал:
– Доброе утро, сэр!
Тут он заметил мою ногу и взволновался:
– Что с вашей ногой? Вам срочно требуется медицинская помощь! Тут у нас в деревне есть отличный шаман!
Я заверил его, что для моей ноги подобное состояние является абсолютной нормой. Потом Иван рассказывал, что когда они возвращались из похода, каждый встречный спешил доложить о белом товарище с ужасными ранениями. Особенно широко эта тема обсуждалась в отдаленном кафе, представляющем собой железный ларек, пару стульев и лужайку, где как раз разлеглись под солнышком усталые путники, попивая чай и слушая россказни местных.
Иван с девчонками, не успев вернуться, тут же свалили на рынок – как раз подошел автобус. Санни и Джульетта тоже ушли куда-то в гости. Мы с Мишелем сидели на террасе и от безделья развлекались сочинением стихов. В частности, написали такое четверостишие (вообще говоря, вальяжность и сонливый покой теплого индийского вечера не располагали к стихотворчеству):

Как манго падали в лукошки
Гекконы с крон в лесной глуши
В щербатой пасти бледной кошки
Они нирвану обрящли.

К слову, эта бледная маленькая кошка промышляла не только гекконами – за милую душу она трескала и кокосовые орехи.
Ворчавший над Калапати гром, дальние сполохи молний в конце концов привели к дождю. Из этого дождя, около полуночи, выскочил мокрый Иван.
– Блять, Мишель! Укол же надо было сделать два часа назад! – крикнул он.
– А где девчонки? – спросили мы.
– Бухают!
Проведя медицинскую процедуру, Иван, уставший от похода в мангровые заросли и сорокаминутной ходьбы в быстром темпе с пляжа №3, отправился спать. Мы с Мишелем поставили чайник, я зачитался Кастанедой.
В общем, тихая, умиротворенная картина. Деревенская идиллия. А часа в два пришли пьяные вхлам девчонки. Это тем более удивительно, что обычно вхлам бываю я. Быть трезвым и видеть пьяный беспредел – оказалось для меня вещью невыносимой. А тут еще они притащили какую огромную блохастую собаку и требовали накормить ее кокосом – дескать, собака шла с ними всю дорогу и защищала от других собак. (Впослествии, эта собака залезет к девчонкам под кровать, и до нашего отъезда никто ее так и не сможет выгнать – даже Протап с увесистой палкой).
Потом Ольга эксцентрично ела арбуз, изрубая его мачете, да к тому же с полного замаха (утром Санни грустно скажет из-за стойки: «Ребята, не режьте ножом клеенку на столе, а?»). А еще потом выяснилось, что где-то в пути Ольга проебала билет на самолет, паспорт заграничный и паспорт российский, а также деньги.
Но это уже, короче, другая история. Тем более, что сумка отыскалась на пляже.















Tags: Индия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments