Разочаровательный принц (vbv) wrote,
Разочаровательный принц
vbv

Заметки об Индии

ИНДИЙСКИЙ ОКЕАН. ПЕРВАЯ НОЧЬ НА ХЭЙВЛОКЕ

До ночи, разумеется, был вечер.
Ссадившись с судна, на выходе с причала мы предъявили документы полицейским, которые придирчиво их рассмотрели (повторяю еще раз, что для житья на Андаманских-Никобарских островах также, как и в Сиккиме, требуются специальные пермиты).
Солнце близилось к горизонту, терялось в далеких, утопающих в золотом мареве джунглях. Иван пошукал взглядом по сторонам и подманил два микроавтобуса, на одном из которых красовалась надпись «Wild Orchid».
Мы двинули на Пляж № 3. Поселения на Хэйвлоке зовутся Пляжами и обладают порядковыми номерами.
Пляж №1 – это порт или док, как важно кличут его местные, хотя никогда в жизни тут не ремонтировали никаких судов.
Где находится Пляж №2 – не знает никто, даже местные.
Пляж №3 – это мажорная точка, где зависли на все время пребывания на Хэйвлоке Марианна, Ира и Светлана. Они, утомленные «бомжатниками» Сиккима и Калькутты, не пожелали ехать туда, где намеревались остановиться мы, – то есть на окраине деревни Калапати (единственного места на Хэйвлоке с человеческим названием), – и сняли два бунгало в ресорте «Wild Orchid» по 1400 рупий за номер в сутки. Номера были очень цивильные: просторные и с АС, с большой кроватью и балдахином, с душем и горячей водой, террасой и подвешенным между двух столбов террасы гамаком. Хозяева отеля, латинос Бенни и белая американка Линда, по ходу, знали толк в комфорте. Они осели на Андаманах еще тогда, когда там было можно осесть, не имея индийского гражданства. Они называют Андаманы "Гоа 70-х" и жутко боятся русской мафии.
Иван отправился в Калапати – проверять наличие свободных мест в дешевом ресорте «Pooja Paradise», где останавливался в прошлый раз. От пляжа №3 до Калапати 45 минут пешком. Впрочем, Иван туда поехал на моторикше, а нас (Олю, Таню, Мишеля и меня) оставил в недорогом (300 рупий в сутки – в межсезонье) «Coconut Resort» на пляже №3 в двух шагах от «Дикой орхидеи». Пробила вдруг, видите ли, его забота, что в «Pooja» не окажется номеров, и нам всем вместе придется пиздовать с увесистыми рюкзаками (набитыми, к слову, бухлом) назад. Да и действительно, прагматичные рикши не заглядывают в Калапати, и если отпустишь там одного, то второго нипочем не поймаешь. Впрочем, забегая вперед, скажу, что от Калапати, прямо от нашего ресорта, четыре раза в день отходит автобус, – возит местных детишек в школу возле рынка на Пляже №3 (это притом, что в Калапати имеется своя школа, но об этом позже). Рикша стоит дохуя, а билет на автобус – шесть рупий.
Теперь, чтобы окончить разговор о географии Хэйвлока, доложу, что остров вытянут с севера на юг. На востоке его находятся те самые Пляжи, о которых я только что писал, а с запада – сплошные джунгли. Тем не менее, на северо-западе имеется дорожная развилка, ведущая к Пляжу №7, – там стоят самые крутые, самые бонусные отели (если можно так назвать одноэтажные постройки), и цена номера достигает 6000 рупий в сутки. На тамошнем берегу никогда не исчезает волна, коралловых рифов – нет, а потому песок гладок, словно гладильная доска, прошу пардона за тавтологию. В одном из глянцевых журналов, не помню уж в каком, этот пляж был признан лучшим пляжем Юго-Восточной Азии.
Ну, а мы вчетвером зависли в «Коконате». Заказали ужин. Взяли пива для разгону (хотя и душила жаба покупать пиво за 90 рупий). Выпив пива, пошли купаться. Потом долго брели по сумеречному морю по колено в воде. Во время отлива море возле Пляжа №3 подобно Финскому заливу, – проходишь метров сто и только тогда чувствуешь плескание волн где-то возле почек.
Шагаешь в это ленивое далекое море и – будто оказываешься в ванне с брошенным туда флаконом морской соли. Меня это ничуть не впечатлило.
Мы вернулись на ярко освещенную веранду, стоящую прямо посреди ресорта, между пары десятков бамбуковых хижин, из которых светились только наши бунгало, нам принесли ужин, и мы начали бухать.
В это время вдали что-то задребезжало, и во двор въехал Иван на байке. Он снял шлем и немедленно выпил.
– У Санни есть места, – сказал он, выпив. Выпив еще, он уточнил:
– Да там вообще никого нету, только я.
«Я так и думал», – хотел сказать я, но Иван надел шлем и сказал:
– Поеду к теткам. Если заведусь.
Завелся и уехал.
Мы выпили по три стакана, и наши пути разошлись. Таня с Мишелем отправились в «Пуджа Парадайз», а мы с Олей прихватили бутылку рома и двинули в «Дикую орхидею».
На втором этаже фешенебельного бамбукового ресторана сидели Света, Ира, Марианна и… Иван. Они жрали что-то вкусное и пили пиво.
– Ненавижу пляж №3, – сказал Иван. – Здесь тусуются израильтяне. Они постоянно ширяются и громко слушают музыку. Пусть ширяются, но громкую музыку я ненавижу. Мне этого говна хватает и в Питере.
Только мы с Ольгой уселись за столом, как подошел благообразный индус в чалме.
– Где ваши майка? – спросил он.
Я посмотрел на свои одинокие шорты. Ольга стыдливо ретировалась в «Коконат».
– Завтра одену смокинг, окей? – спросил я и поставил на стол бутылку рома.
– А это что? – осведомился индус, глядя на бутылку.
– Это наш друг, – ответила Света, глядя на меня.
– Это ром, – пояснил я.
Индус взял бутылку и придирчиво рассмотрел этикетку.
– Лучший сиккимский ром, – сказал я. – Мы преодолевали горные перевалы, мы терпели жестокую жажду, нас накрывал девятый вал, и щупальца Ктулху били нас по лбу, но мы доставили бутылку сюда.
– Ладно, мне пора спать, – вспомнил Иван. – Поеду домой, если заведусь.
Завелся и уехал.
Мы с женщинами выпили по паре стопок и разошлись по домам. На террасе «Коконата» я застал Таню со стаканом в руке.
– Пошли купаться, – сказала Таня.
Мы пошли купаться.
Времени было около полуночи. На низком темно-сером, дымчатом небе зависла белая луна. Гораздо выше ее мерцали звезды. Мириады звезд. Вода начала прибывать. Мы рухнули в воду прямо на мелководье, лицами к берегу. И вот тут, в тишине, не нарушаемой человеческими голосами, я услышал голос океана. Перед нами, за пятиметровой полоской бледного пляжа, тихо шелестели пальмы, но их шум ничего не значил перед голосом океана, который доносился со всех сторон. Тихий, громоздкий, вечный рокот накатывающихся на берег волн, черный мрак позади, под светло-желтой лунной дорожкой… и покусывание планктона, которое ощущаешь всей своей кожей.
Это было чувство, пьянящее сильнее, чем даже сиккимский ром. Глядя на бездонное небо, разрисованное звездами, ты чувствуешь себя буквально песчинкой, безо всяких там метафор. Когда твое тело облизывают теплые бесконечные волны, когда ты слышишь гулкое биение огромного соленого сердца вокруг тебя, ты начинаешь сознавать, что находишься на маленьком острове, омываемом океаном, и тогда ты особо ощущаешь свою беззащитность. И это пугающее чувство самым странным образом тебя успокаивает.
Из океана трудно уходить. Океан тебя не отпускает. Даже само словосочетание «Индийский океан», знакомое каждому из географических атласов средней школы, приобретает сакральный смысл. Океану можно бить экстатические поклоны: молотить головой о набегающую волну, бить кулаками в белый тончайший песок, в который превращаются кораллы, перемолотые за миллионы лет морской волной… и этого будет мало.
В ту волшебную ночь на берегу океана мы нажрались как свиньи, даже Сикким не видел таких бухих чуваков. Мы гадали на кофейной гуще в высоких алюминиевых стаканах, слушали стук падающих кокосов, записывали на видеокамеру откровения Татьяны, разбившей переносицу о мертвый коралл…
А наутро, опохмелившись, увидели домашнюю кабаргу, жравшую green grass возле одной из хижин по соседству.


маленький олень
Tags: Индия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments