Разочаровательный принц (vbv) wrote,
Разочаровательный принц
vbv

Связь времен

Дамы и господа! Я написал нетленный нравоучительный рассказ! Вот выложил черновик. Просьба ознакомиться и отозваться :)


СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Александр Дышайлов был молод, поэтому настоящее казалось ему очень сложным, а прошлое – кристально чистым и ясным, будто морозное утро, и простым как три копейки, окончательно сложившимся и обжалованию не подлежащим. Собственно, так оно и было. Взять, например, его деда. Старик, будучи в то время молодым человеком, проходил обучение в Ленинградском Государственном Университете на факультете микробиологии, где завел дружбу с плохо говорящим по-русски китайским братом Ли Суном, проходящим обучение на том же самом факультете. Плохое знание русского языка сослужило Ли соответственно плохую службу, – он был отчислен в конце первого курса за неуспеваемость. Дед вылетел из универа годом позже по какой-то не менее смешной причине. Тут все просто, все понятно.
Судьба сложилась так, что еще через год Дышайлов-старший и китаец Ли Сун встретились снова, на этот раз на фронте. Ребята попали в один взвод, и это тоже понятно, – так сложилась судьба, а спрос с нее, как известно, невелик. В 43-м году их взвод был уничтожен, выжили лишь они двое, и, решив побороться за жизнь, парни пол-дня пробирались в расположение своих, по заснеженному лесу, под аккомпанемент далекой канонады.
– Чу! – сказал Ли Сун, трогая деда Дышайлова за ватное плечо.
Вдали послышался грохот, – на снежное поле по мосту через реку Квай въезжал советский танковый батальон.
– Свои! – разулыбался дед, как вдруг лицо его омрачилось: в ста метрах впереди пробирался на лыжах отряд фашистов в маскировочных халатах. Они остановились у кромки леса, что-то залопотали на своем грубом языке и поснимали с плеч минометы.
Великолепный марш советского танкового батальона сейчас будет остановлен. Ли Сун и дед пожалели, что побросали час назад свои трехлинейные винтовки, – им, видите ли, винтовки показались слишком тяжелыми. Парни вытащили из кобур пистолеты ТТ, и отчаянная решимость перекосила их лица.
– Ли, ты когда-нибудь думал не о себе? – спросил дед со всей серьезностью.
– Си час! – ответил Ли, мелко кивая. – Си час я думать не о себе, а о тех парнях на тянках.
Дед и его китайский брат открыли стрельбу из пистолетов, и у них получалось неплохо, до тех пор, пока не кончились патроны. Те фашисты, в которых не попали советские пули, быстро пришли в себя и разглядели вдалеке две человеческие фигурки, тщетно трясущие котомки в поисках свежих обойм.
Немецкий офицер, хищно улыбнувшись, отдал приказ: вы, двое, перевязываете раненых, вы, трое, громите танки, а ты и ты – за мной, пора поквитаться с этими русскими партизанами. Офицер оттолкнулся палками от земли и заскользил по снегу по направлению к деду и Ли Суну, с демонической ухмылкой, в развевающемся на ветру белом маскировочном халате.
Бежать было бесполезно, дед это понял сразу и приготовился умереть.
Однако, когда фашист занес палку, Ли Сун, выскочив из-за дерева, одной ногой наступил ему на лыжу, так что враг сразу потерял как минимум половину равновесия, а другой ногой ударил ему в висок, прикрытый капюшоном. А потом еще раз, и еще.
Дед завладел автоматом мертвого офицера и застрелил двух фашистов, которые на своих плохо смазанных лыжах находились еще далеко. Остальное было делом техники…
Александр Дышайлов любил деда. Он любил слушать военные истории и цеплять на свою тщедушную грудь дедовские ордена. Потом он вырос, а дед умер.
Дышайлов не пил и поэтому не знал, чем себя занять. Деньги, заработанные программированием микропроцессоров, он откладывал на счет и, когда там скопилась порядочная сумма, Дышайлов вдруг ощутил острую потребность ее потратить. Он посовещался со своей женщиной Анной, и та посоветовала ему хорошенько подумать.
Дышайлов подумал и придумал: ранним субботним утром выехал за пределы Петербурга на пригородной электричке, вышел на маленьком полустанке, прошел лесной тропкой и оказался на краю деревушки.
Хозяйка Тамара Михайловна, ушлая бабенка в рыжих кудрях, сказала сразу:
– Лучше дома вы не найдете, даже и не пытайся.
Александр мягкосогласно кивнул.
– Вот – домик, а вот участок на двадцать соток с интересной особенностью: тут не растет трава.
Окинув черную, сочную, но удивительно бесплодную землю взглядом, Александр изумился и пребывал в немом изумлении довольно долго. Потом, посчитав, что пауза слишком затянулась, он неуклюже пошутил:
– А мне и не нужна трава, я не наркоман.
Тамара Михайловна расхохоталась так громко, так надуманно, и зубы ее засветились так золотисто, что Дышайлов поспешно добавил:
– И хорошо, что не растет! Ведь если бы она росла, то пришлось бы тратиться на газонокосилку и каждое лето траву подрезать.
– Точно! – Тамара Михайловна несколько раз энергически кивнула и, отдышавшись, продолжила пиар-акцию:
– Видите белый сарайчик?
– Да.
– Он странный… Загадочный… Интригующий.
– Чем же?
– Так люди говорят…
– Что в нем находится?
– В том-то и дело, что ничего…
Глядя на этот сарайчик, Дышайлов почувствовал смутную тревогу, но его разум подсказал ему: тут мы разместим рыболовные снасти и запасные колеса для будущей девяносто девятой. А на участке выкопаем пруд и пустим карасей. Сразу, как приеду сюда, надо будет выкорчевать вон то сухое сломанное дерево, что одиноко торчит прямо посреди участка.
– Беру! – сказали губы Дышайлова, и Тамара Михайловна расцеловала его. Александр смущенно сжался.

Когда все надлежащие бумаги были оформлены и усадьба Тамары перешла во владение Дышайлова, он приехал вечером на дачу, чтобы насладиться покоем и деревенской тишью.
Дышайлов неторопливым, упругим шагом шел в сторону дома, чтобы забросить сумку с пищевыми продуктами и легкими алкогольными напитками на веранду. Нелюдимый и непьющий человек Дышайлов хотел отметить приобретение, а поскольку друзей (читай – собутыльников) у него не было и быть не могло, он обратился за подмогой к Анне, но эта решительная женщина наотрез отказалась, заявив:
– Сперва выкорчуй дерево. Ты мне рассказал о нем, и оно вызвало в моей душе смутный ужас и чувство внутреннего протеста. На данный момент я не могу объяснить тебе свои ощущения, поэтому просто выкорчуй сухую тварь. Оки?
Не доходя до дома, Дышайлов услышал какой-то зов. Что-то странное призывало его к себе, и душа его наполнилась тоской. Он свернул с пути и направился к белом сараю.
Войдя в сарай, Дышайлов посмотрел по сторонам и увидел кафельный пол и облицованные белыми плитками стены. Дверь, обитая с внутренней стороны железом, скрыпнула и закрылась. Дышайлова обуял страх.
Воздух округ него заискрился, заблестел как от солнечного света. Вместе со светом отступили и страх и тоска; Дышайлов надулся вдруг детской радостью и веселым счастием, как пузырь. Он обо всем позабыл: о бедах, о горестях, проблемах на работе и в личной жизни, о приближающемся кризисе среднего возраста и антиглобализме. Он просто стоял, воздев руки вверх, и млел, и хохотал, и визжал от радости как свинья..
В дальнем от него углу свечение стало ярче, и среди всполохов, бликов, солнечных зайцев, Александр разглядел белую призрачную фигурку, которая то исчезала, то появлялась вновь. Это был его дед. Дышайлов не испугался, – страх покинул его полчаса назад, – со слезами на глазах он воскликнул:
– Деда, как бы я хотел, чтобы ты был здесь! Чтобы ты был жив и радовался жизни вместе со мной!
Словно услышав эти слова, изображение исчезло, и более не появлялось.
Дышайлов вышел из сарая обновленный, умиротворенный, необычайно счастливый. Он нашел в доме лопату и, чувствуя прилив бодрости и сил, начал копать пруд, приняв за точку отсчета сухое дерево. Когда солнце село, он выпил бутылку белого полусухого и закусил бутербродами с плавленым сыром и черным хлебом.
Этой ночью Дышайлов спал, как младенец, а рано утром, когда только начало светать, глаза его широко раскрылись, и он сел на кровати, навострив уши. Возле дома что-то происходило.
Дышайлов спустил ноги на пол и медленно подошел к окну; отодвинул в сторону занавесь.
На участке, спиной к дому стоял человек с красной, лысой, будто обваренной головой и работал. На человеке было черное пальто, а в руках лопата. Он методично зачерпывал землю и бросал ее в яму, начатую Дышайловым накануне. Александр автоматически заметил, что сухое дерево исчезло с участка, будто б его и не было.
Он задохнулся от негодования и тупой растерянности. Натянув портки, выскочил наружу и неожиданно высоким, задыхающимся голосом крикнул:
– Эй! Ты чего?! Чего тебе?
Человек медленно повернулся, и Дышайлов увидел в его страшно-обожженном гладком, молодом лице знакомые черты.
– Дедушка?.. – Дышайлов попятился.
– Ты кому тут яму роешь? Сам в нее попадешь! – послышалось в ответ. Голос был резкий, не старческий… и все же это был дед, его дед.
Александр чувствовал отвращение к этой фигуре, а особенно к безбровому безволосому лицу, побывавшему в топке, но он осознавал, что тут, в настоящем времени, свершается великое чудо…
– И чтобы никаких больше ям! – подытожил Дышайлов-старший. – А дерево, кстати, я выкорчевал. Не нравится мне оно, смутную тревогу вызывает.
– Дедушка, это так неожиданно, что, право слово… – замялся Александр, не зная как выразить обуревавшие его чувства.
– Ну и что теперь думаешь делать? Если неожиданно, так, значит, и завтраком покормить деда нельзя? Даже ста грамм не нальешь?
– Да, да, конечно же, пойдем в дом! – залепетал Александр. – Вот, прошу…
Дед воткнул лопату в землю и упругой походкой рабочего человека пошел за внуком в дом. На ходу бросил:
– Ордена-то мои целы?

Вот как прихотлива бывает судьба: как внезапна и как, порой, изумительна. Александр приобрел давно утраченную ценность, родную кровинушку, своего дедушку. Он переборол чувство брезгливого отвращения, вызванного изменившимся обликом старца. Он посмотрел на вещи проще. Ведь истинных ценностей мало, и все они просты, сермяжны, общедоступны. Всякие хитрости – от лукавого. Мудрая женщина Анна давно говорила это Александру, который в настоящий момент приходится ей мужем. Сашин дед явился самым наглядным примером. «Вот, посмотри друг мой любезный, на своего старика», – сказала она мужу, наливая ему стопку водки, а деду, в это время пребывающему в туалете, - стакан, – «Ты принял его всем сердцем, и он не обманул твоих ожиданий, несмотря на очевидное внешнее уродство. Если бы ты вспомнил в тот момент все эти дурацкие побасенки про вурдалаков, всяких там вампиров и прочих дракул, начал бы мяться, всячески вошкаться, лукавить, не пускать деда, родного деда!, на порог дома, то, глядишь, дело б ничем хорошим и не закончилось, а закончилось бы оно либо колом в сердце, либо перегрызенным горлом, то бишь смертью в любом случае. И так, друг мой любезный, происходит всегда!».
Дед, вернувшийся из сортира, сел за стол и громогласно рявкнул, подымая стакан:
– Ну, товарищи, еще раз: с Новым, 2006-м годом!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments