June 10th, 2012

1

Фантастика. Завораживать.

Многочисленные ответы на опрос, который я провел на днях, взбаламутили внутри моей памяти гущу застывших воспоминаний. Сработала "ассоциативная память": я чётко вспомнил, что мне нравилось в детстве из НФ, что оставляло равнодушным. И почему так происходило.

Оказывается, Уэллса, Жюль Верна, Беляева и т.д. я не воспринимал как фантастику. Взять хотя бы "Человека-амфибию". Ну, приделали человеку жабры... Подумаешь. Главным же в романе была любовь и борьба с врагами, а происходила эта борьба на фоне обычных пленэров.

Будучи адским фанатом Жюль Верна, я терпеть не мог его фантастику, за исключением "Необыкновенных приключений экспедиции Барсака" (этот роман дописал его сын, и концовка была гораздо лучше начала, но это был уже какой-то sci-fi-action). Я любил Жюль Верна за приключенческие романы: "Дети капитана Гранта", "Пять недель на воздушном шаре", "Таинственный остров". Мне казалось, что в своих фантастических текстах он слишком много внимания уделяет тщательным описаниям экспериментов, а это очень скучно.

Я любил такую литературу, которая завораживала, вызывала щемящее чувство тоски. Поэтому все-таки я не ошибся, когда назвал в числе "old ones" Гамильтона. В его романе "Звездные короли" все началось с того, что какой-то обыкновенный мужик каждый вечер, возвратясь с унылой работы, ложился спать, а перед тем, как заснуть, смотрел в окно - его смутно манили звезды. И вдруг он оказался там - за миллиарды миль от Земли. Он принимал участие в космических баталиях, в него влюблялись галактические принцессы, он сражался с какими-то резиновыми людьми, видел корабли, "пылающие на подступах к Ориону". Но в финале он вернулся на Землю. Лежа в постели, он смотрел на огни Нью-Йорка, и какими же жалкими казались они ему!

Так я понял, что настоящая фантастика должна эксцентрично описывать то, чего никогда не будет (или ты до этого не доживешь), и в то же время вызывать острое ощущение тоски: вопреки законам, по которым живет твой мир, тебе удалось угодить в иной мир. Ты там был. Но ты всё потерял, закрыв последнюю страницу.

Смысл фантастики - завораживать.

И с тех пор я стал искать что-то подобное.
1

Катарсис в фантастической литературе

Кажется, что авторы фантастических произведений никогда не пытаются написать так, чтобы зритель испытал катарсис. Катарсис должен наступить через десятилетия, когда сбудутся пророчества. А вовсе не тогда, когда читатель перевернул последнюю страницу.

Забавно, но это правило совершенно не работает в жестких условиях, которые задаёт кинопроизводство. Снимаешь фильм - будь любезен обеспечить катарсис, чтобы зритель через полтора часа вышел из кинозала и не чувствовал себя обокраденным. Каждый режиссер решает эту задачу по своему. Скотт в "Чужом", нагнетая саспенс на протяжении всего фильма, дает зрителю разрядку: эффектно сжигает монстра пламенем из дюз. Кубрик в "2001" взорвал зрительский мозг сюрреалистическим изображением космического младенца, которого лицезрели космонавты, пройдя через инопланетный портал возле Юпитера. В "Матрице" обычный программист Нео превращается в героя комикса про супермена.

Мой друг Дима Бушуев, дизайнер интерьера, как-то раз сказал мне:
- Старик, все авторы пытаются придумать что-то невероятное и неожиданное, выдумать какой-то там неебический финальный твист. Но это всё хуйня. Это не катарсис.
- Что же для тебя катарсис?
- А вот. Ёжик встал рано утром и напёк булок. Булки были очень вкусные.