July 10th, 2011

1

Гатчина. Прокофьев. Проблема слуха. Мало-грамматический театр

Две недели назад благодаря своей старой подруге, понаехавшей из Москвы, впервые в жизни посетил магический город Гатчина, где прежде бывал только проездом. Заодно встретился там с местным жителем, моим дружбаном, с которым не виделся 15 лет (мы вместе учились в ЛИАПе, а потом он перевелся в универ). Мой товарищ встретил меня приветливо. Я с готовнотью достал спички, а он - папироску "Беломора", предусмотрительно набитую чем-то подозрительно похожим на табак.

А вчера был учинен более масштабный визит в Гатчину . Мы ехали на газелях, стреляли в воздух из травматов и калашей, улюлюкали, кричали аллах акбар и вонзали в землю древко с зеленым фрагом.

В 23.00 начался гала-концерт, посвященный 120-летию С. С. Прокофьева.

Комический элемент заключался в том, что неделю назад у меня отчего-то заложило правое ухо. В итоге звуковые волны воспринимал я херово. Часа за два до концерта мы шли вдоль изгороди через протоку. Мне говорит другая моя подруга: "Ты там видел... пловца?"

"Где овца?!" - заорал я в духе глухого начальника агента Купера в "Твин Пиксе" (сыгранного Дэвидом Линчем) и начал крутить во все стороны головой, надеясь увидеть среди зеленого марева что-то белое, кудрявое и с курдючным жиром на боках.

В итоге на меня укоризненно посмотрела долговязая девушка с удочкой, в двух шагах от нас ловившая карасей.

Друзья же начали убеждать меня в том, что между словами "овца" и "пловец" есть существенная разница.

Тут я вспомнил, что действительно только что видел за решеткой забора и бетонными плитами какого-то мужика в водных очках, охуенно похожего на Жана Рено из фильма Люка Бессона про нырятелей. Причем у него было точно такое же изумленное выражение лица: словно он вынырнул на поверхность со стометровой глубины и теперь удивлен тем фактом, что выжил.

Вскоре еще одна наша подруга, Вика, стала капризничать, что пора ехать домой: "Время поджимает. А мне еще идти в театр".

"Но ведь не на детский утренник ты идешь?" - резонно заметил я.

Прошло еще часа два, и мы разговорились об искусстве. Я узнал, что Вика идет вечером в "Малый драматический театр" на спектакль Льва Додина "Три сестры".

И тут снова плохая слышимость моего правого уха сыграла надо мною злую шутку. К тому же меня нахлобучило. И понеслось:

- Куда ты идешь? В Мало-грамматический театр? Народный чеченский Мало-грамматический театр имени Размана Кадырова? Кстати, это очень быстрый театр. Да ты и сама посуди, какой русский россиянин не любит быстрой езды? А ты знаешь, что театр перемещается по стране настолько стремительно , что с открытых платформ то и дело падают либо клоуны, либо их носы? Я, будучи пацаном, сто раз бегал на склон валдайских возвышенностей с лукошком и собирал эти крупные, потные носы, а потом тащил их домой, две недели вымачивал, кажные два дня сменяя воду, а потом аккуратненько доставал обеими руками какую-нибудь трехлитровую банку с верхней полки кладовки, стерилизовал ее и замариновывал в ней вымоченные носы. Если хочешь знать, то за театром, даже по рельсам (пусть даже и спотыкаясь о шпалы, разливая добро на ходу), едет почетный эскорт с мигалками. У этого театра нет никаких афиш: народ узнает о гастролях по воплям в провинциях и пытается культурно подготовиться к визиту. С секундомером в руках заколачивает окна и двери, выкидывает охотничьи ружья и патроны, открывают семаджик. Кстати, автор пьесы - брат-побратим Антона Чехова: Ушат Чехов. А сама пьеса называется "Три сестры и десять братьев, прикинь!" А вообще, Вика, ты опоздала, театр уже в Петрозаводске. Однако ж он ярок как солнце и регулярен как это самое, ну уж ты-то знаешь, поэтому он скоро вернется.