March 27th, 2011

1

Химера

Однажды поздно вечером я ехал из театра домой. Моя остановка - в конце ветки, словом, где-то в лесу.

Раскрылись двери. Я выхожу, иду мимо состава, гляжу по сторонам.

Последний состав долго держит двери открытыми. В совершенно пустом вагоне стоит девочка лет 7-9 с воздушным шариком в руках. Внезапно шарик по неизвестной причине лопается. И девочка моментально седеет от ужаса. По ее жидким желтоватым волосам расползается белая патина.

Допустим, я и сам вздрогнул от этого хлопка. Но чтоб поседеть?

Девочка внезапно выбегает из вагона и бросается вверх по эскалатору, за ней волочится блестящая нитка, к которой привязан лоскут лопнувшего шарика. Меня только сейчас осеняет, что девочка по какой-то причине оказалась одна, в позднее время, без родителей. Всем, конечно, на нее плевать. А у девочки, может быть, шок.

Я бегу за ней. Она уже наверху эскалатора, и я замечаю, что ее волосы приобрели голубоватый оттенок, усиленный люминесцентными огнями в вестибюле станции.

Девочка юркает мимо тугих дверей станции метро и сломя голову мчится в лес. Я - за ней. И ору: "Девочка, стой! Успокойся!"

Вместо того, чтобы остановиться, девочка гонится в парк. Она запрыгивает на первое же дерево, которое находится вне света фонаря. Она ловко карабкается наверх. Лезет наверх, чтоб от чего-то спастись. И там замирает.

- Да слазь ты вниз! - кричу я ей. - Ловлю, если что.

Никакого ответа. Мне приходится лезть за ней, что сделать не так-то просто - я отвык лазить по деревьям. Но все же я добираюсь до верхушки... Ее нет.

Будто исчезла.

А потом среди черных неподвижных веток я замечаю такой же черный - как ветка - такой же тонкий, такой же подрагивающий, будто под дуновениями ветра, ХВОСТ.

На ветке сидит черная ящерица.

Ее хвост нервно подрагивает. Лунный свет на ее хвосту сливается со светом городских огней. И в этом двойном свете я смог рассмотреть клеймо, или знак, или пятно на хвосте: бледная "галочка".

Я спрыгнул в сугроб, увидев, как блестят ее короткие зубы. Поймал тачку и уехал домой.

Но с тех пор я стал все чаще замечать на стенах домов города граффити: закопченные "галочки".

Возле одной из подворотен Центрального района я увидел возле "галочки" стрелку. Я зашел в колодец-двор, куда указывала стрелка.

Потом я взобрался на крышу и увидел целые горы птичьего говна.

Сделав пару-тройку шагов по гремящей крыше, я увидел какую-то черную нишу, - и тут же сработал принцип некой мощной турбулентности: меня внезапно засосало вниз.

Я очутился в подвале. Там сидели вьетнамцы в фартуках и выпиливали из дохлых и полудохлых голубей ящериц.

- Первые движения лобзиком вдоль головы голубя должны быть сделаны под углом в 40 градусов, - объяснил мне на корявом русском языке какой-то вьетнамец, у которого я при падении оказался на разделочном столе. - В этом случае голубь превратится в геномодифицированную ящерицу, чьим мясом можно накормить всё человечество.

За моей спиной раздалось чертыханье, детский гомон и какое-то порханье.

Еще раз взглянув на мое изумленное ебало, вьетнамец, держа над моей физиономией лобизк, добавил:

- А если ошибка будет составлять хотя бы градус, то ящерица превратится в девочку с воздушным шариком.

Еще раз посмотрев на мое изумленное ебало, он добавил на чистом русском языке:

- А теперь свали отсюда, мудила. Из тебя один хуй ничего не получится вместо мяса, так, химера какая-то. Ведь ты же не голубь, которая птица мира, ты просто урод.

__________

Совместно сочинено с Вадиком Гусевым.