February 5th, 2009

1

(no subject)

x0kky порадовал свежим анекдотом:

Давос. Пресс-конференция В. Путина. Корреспондент задает вопрос:
- Уважаемый ПМ РФ, как вам удалось в бытность Президентом РФ и имея оклад 3 тысячи долларов, сколотить капитал в 40 миллиардов долларов?
- Ну я же пахал как раб на галерах!
Kopp.: - То есть Вы гребли, гребли и гребли!

Но я, будучи искренним патриотом, на самом деле считаю иначе. Я полагаю, что Владимир Владимирович Путин - честный и беззаветный СЛУГА народа, как и все остальные наши управленцы и чиновники.

И теперь хочу (не без помощи И.Шмелева) поделиться с вами эпизодом из жизни ПМ-а, доказывающим его беззаветную честность.

На улице кричит народ, стучит кулаком и топает. В такой-то день! Это он на Владимира Владимировича. А только вчера простил. Я боюсь выйти на улицу, - и притаиваюсь за дверью. Я вижу в щелку широкую спину Путина, красную его шею и затылок. На шее играют складочки, как гармонья, спина шатается, а огромные кулаки выкидываются назад, словно кого-то отгоняют, - злого духа?

- Наглая морда! - кричит богоносный народ, стуча кулаком по тротуару, на котором подпрыгивают со звоном груды мелочи. - В такой-то великий день! Грешим с вами, с чертями, прости, Господи! Публику чуть не убили на катаньи?! А где был болван-приказчик? Бивалютную корзину потерял... на триста целковых! Спасибо, старик-извозчик, Бога еще помнит привез... в ногах у него забыл?! Вон в деревню, расчет!..

- Ни в одном глазе, будь-п-кой-ны-с... в баню ходил-парился... чистый понедельник-с... все в бане, с пяти часов, как полагается... - докладывает, нагибаясь, Владимир Владимирович и все отталкивает кого-то сзади. - Посчитайте... все сполна-с... хозяйское добро у меня... в огне не тонет, в воде не
горит-с... чисто-начисто...

- Чуть не изувечили публику! Омоновцы с гор катали? Чем это пахнет? Докладывай, как было.

- За тыщу выручки-с, посчитайте. Билеты докажут, все цело. А так было. Я через квартального, правда... ошибся... ради хозяйского антиресу. К ночи пьяные навалились, - катай! маслену скатываем! Ну скатили дилижан, кричат - жоще! Восьмеро сели, а Алексей Кудрявый на коньках не стоит, заморился с
обеда, все катал... ну, выпивши маленько...

- А ты, трезвый?

- Как стеклышко, самого квартального на санках только прокатил, свежий был... А меня в плен взяли! А вот так-с. Навалились на меня мясники... с блинами на горы приезжали, и с кульками... Очень я им пондравился...

- Рожа твоя наглая понравилась! Ну, ври...

- Забрали меня силом на дилижан, погнал нас Антошка... А они меня поперек держут, распорядиться не дозволяют. Лети-им с гор...не дай Бог... вижу, пропадать нам... Кричу - Алексаша, пятками режь, задерживай! Стал сдерживать пятками, резать... да с ручки сорвался, под дилижан, а дилижан три раза перевернулся на всем лету, меня в это место... с кулак нажгло-с... А там, дураки, без моего глазу... другой дилижан выпустили с пьяными. Петрушка Глухой повел... ну, тоже маленько для проводов масленой не вовсе тверезый...В нас и ударило, восемь человек! Вышло сокрушение, да Бог уберег,
в днище наше ударили, пробили, а народ только пораскидало... А там третий гонят, Васька не за свое дело взялся, да на полгоре свалил всех, одному ногу зацепило, сапог валеный, спасибо, уберег от полома. А то бы нас всех побило... лежали мы на льду, на самом на ходу... Ну, писарь квартальный стал пужать, протокол писать, а ему квартальный воспретил, смертоубийства не было! Ну, я писаря повел в листоран, а газетчик тут грозился пропечатать фамилию вашу...и ему солянки велел подать... и выпили-с! Для хозяйского антиресу-с. А квартальный велел в девять часов горы закрыть, по закону, под
Великий Пост, чтобы было тихо и благородно... все веселения, чтобы для тишины.

- Алексашка с Глухим как, лежат?

- Уж в бане парились, целы. Михал Юрич фершал смотрел, велел тертого хрену под затылок. Уж капустки просят. Напужался был я, без памяти оба вчерась лежали, от... сотрясения-с! А я все уладил, поехал домой, да... голову мне поранило о дилижан, память пропала...один мешочек мелочи и забыл-с... да свой ведь извозчик-то, сорок лет ваше семейство знает!

- Ступай... - упавшим голосом говорит народ. - Для такого дня расстроил... Говей тут с вами!..

-------

После унылого обеда, в общем молчании, народ все еще расстроен, - я тоскливо хожу во дворе и ковыряю снег. На грибной рынок поедем только завтра, а к ефимонам рано. Владимир Владимирыч тоже уныло ходит, расстроенный. Поковыряет снег, постоит. Говорят, и обедать не садился. Дрова поколет, сосульки метелкой посбивает... А то стоит и ломает ногти. Мне его очень жалко. Видит меня, берет лопаточку, смотрит на нее чего-то и отдает - ни слова.

- А за что изругали! - уныло говорит он мне, смотря на крыши. - Расчет, говорят, бери... за восемь-то лет! Я у Борис Николаича еще служил, у дедушки... с мальчишек... Другие дома нажили, трактиры пооткрывали с ваших денег, а я вот... расчет! Ну, прощусь, в деревню поеду, служить ни у кого не стану. Ну, пусть им Господь простит...

У меня перехватывает в горле от этих слов. За что?! и в такой-то день! Велено всех прощать, и вчера всех простили и Владимир Владимирыча.

- Владимир-Владимирыч! - слышу я крик народа и вижу, как народ, в пиджаках и шапках, быстро идет к сараю, где мы беседуем. - Так как же это, по билетным книжкам выходит выручки к тысяче, а денег на триста рублей больше? Что за чудеса?..

- Какие есть - все ваши, а чудесов тут нет, - говорит в сторону, и строго, Владимир Владимирович. - Мне ваши деньги... у меня еще крест на шее!

- А ты не серчай, чучело... Ты нас знаешь. Мало ли у человека неприятностей.