June 7th, 2007

1

Заметки об Индии

CАННИ И ДЖУЛЬЕТТА

Владельца ресорта, где мы в конце концов остановились, зовут Санни. А его жену – Джульетта. В действительности, у них другие имена – Бхаскар и Свапна Боумик. Псевдонимы взяты для удобства отдыхающих.
Родом Санни из самой понтовой касты, – браминов. Супруга его, – рангом пониже, но тоже крута неимоверно, – из касты кшатриев. Между тем, Санни атеист. Когда мы пьянствовали на отвальной (вернее, я пьянствовал с Рамисом, о котором будет отдельный разговор, а Санни сидел рядом трезвый как стекло), он поведал, что не верит ни в богов индуисткого пантеона, ни в Будду, ни в Аллаха, ни в кого бы то ни было еще. А верит только в свободу человеческой совести.
Почтенные родители Санни и Джульетты, а также многочисленные родственники, смотрят на них как на полных отморозков.
Санни сообщил нам, что употребляет в пищу мясо, в том числе и говядину, но это, мол, страшная тайна. Иначе, говорит, многие полягут в могилы раньше времени.
И вот подишь ты! Несмотря на такую широту взглядов, Санни не пьет. Никогда. И никогда не пробовал. Дело принципа!
По профессии Санни адвокат. Однако, несколько лет назад забросил юридическую практику, предпочтя кокосовые пальмы и белые брега Андаман.
– Это очень хороший бизнес! – не без тоски проинформировала меня Джульетта. Не без тоски – потому что у них с Санни подрастает в Калькутте дочка, четырехлетняя Пуджа, по имени которой и назван ресорт. Во время сезона она находится на попечении дедушки с бабушкой, а когда Хэйвлок накрывают дожди, родители возвращаются в город за обильными порциями упреков.

Санни – очень флегматичный молодой человек 32 лет. Передвигается он медленно, и если есть возможность, то на мотобайке. Из-за того, что сам не пьет, он создает множество проблем окружающим. Ему лень зарабатывать на алкоголе. Лишь поначалу, когда мы только заявились в ресорт, он неохотно съездил за ящиком пива, а когда пиво на следующий день закончилось, он сказал, что съездит обязательно через час… Этот час длился неделю. Его заботами я жил как в пионерлагере: не пил и даже не курил дудок.
Впрочем, через неделю, накануне отъезда, я окончательно достал Санни. Он схватил шлем и вскричал:
– Будет тебе водка!
Завел мотоцикл и уехал в порт.
Я разговорился с Джульеттой. Оказалось, у Джульетты было презанятнейшее хобби. Она мастерила огромные картины на ведическую тему, в качестве материала используя раскрашенный рис и бамбук. Я видел фотки – это нечто потрясающее. Зернышко к зернышко, волокно к волоконцу. Одна монументальная сцена, сделанная чиста из бамбука, даже выставлена в калькуттском музее. А еще как-то раз Джульетта самостоятельно отлила из цемента диван в китайском стиле, с драконами, крыльями и хвостами. Кроме того, вся терраса была заставлена мягкими игрушками, всякими вышитыми кашне и прочими штуками, – как выяснилось, Джульетта все это сделала своими руками, и даже более того, до сих пор иногда проводит мастер-классы в Порт-Блэре. Тут она, к слову говоря, одарила меня всякими подарками на долгую память, и вот сейчас, долгими зимними вечерами, я смотрю на них и вспоминаю Андаманы и добрую Джульетту.
Больше всего Джульетту интересовали семейные отношения в России.
– Вот у нас в Индии, – говорит она, – если вдруг, например, Санни уйдет налево, его могут арестовать, то же самое со мной. Разводы крайне не поощряются, особенно у нас в Бенгалии, и потому редки. А у вас?
– Ну, у нас, – говорю, – с семейной жизнью вообще большие проблемы. Люди предпочитают не связывать себя узами. За годы советской власти многое переменилось, а 90-е года вообще были отмечены всеобщим развалом и разрухой, как политической, так и правовой, так и, в том числе, традиционно-патриархальной. Утрачено всё, в том числе и семейные ценности. Семейные ценности слишком в дорогой нынче, – говорю, – цене, чтобы кто-то мог за них заплатить.
– А дети? - задала излюбленный вопрос Джульетта.
– Дети тоже в копеечку влетают.
– Как же так, как же так?! – разволновалась Джульетта.
Тут вернулся сияющий Санни со свернутой курткой подмышкой.
– Ты меня ни о чем не хочешь спросить? – говорит мне.
– Санни, где водка?
– Видишь куртку?
– Ну.
– А видишь в куртке коробка из-под шотландского виски? (разворачивает куртку).
– Ну.
– Так вот! В этой коробке отнюдь не шотландский виски, а самая лучшая водка на Хэйвлоке! – говорит торжествующий Санни и вытаскивает бутылку 0,7 «Смирнофф».
– О! – говорю. – Ее надо срочно в морозильничег.
– Не вопрос! – отвечает Санни.