May 26th, 2007

1

(no subject)

Сегодня тусили на Московской площади, которую некоторые ошибочно называют площадью эмо. На этой площади воздвигнут памятник В.И.Ленину, сделанный прекрасным петербургским скульптором А.В.Аникушиным (если я не ошибся в инициалах). Даже я, лично я, застал то время, когда Аникушин работал в инст.им.Репина (Академии художеств) и собственноручно здоровался с ним за руку.
Мы пришли поглазеть на бухих школьников, которых валяются в фонтанах после последнего звонка.
Итак, что я хочу сказать о нынешнем поколении.
Оно ничем не отличается от нашего. Те же самые отморозки. Ну, может быть, более жирные и с более круглыми харями. Все-таки, 90-е годы не располагали к отложению жиров, в отличие от нынешних годов-жиров. ГОД-ЖИР. Вот имя им. И в то же время имя им легион.
И тем не менее, David Bowie - это всегда круто. Бухаем и слушаем "Outside". Отвязный кокаинщик в 96-м задал тему 96-99. Всё это говорит о том, что пора не скупиться и пиздовать на новый фильм Дэвида Линча.

А, да, забыл. Все эти подростки, которые тусили на площади нынче - все они эмо. Когда мы присели на скамью, то через пять минут я заметил, что эта скамья надписана "эмо" (я впоследствии специально просмотрел остальные скамьи - и нигде не было этого лейбла), потом я посмотрел на рукав своей кожаной куртки - и увидел, что локоть выкрашен в розовый (это разбитая финэйром бутылка рома окрасила красной ветровкой в красный цвет локоть дымчатой кожаной куртки), потом мы обнаружили себя в окружении розовато-черных девочек и мальчиков, одетых в свисающие на жопах и обтягивающие икры джинсовые портки. Можно бесконечно долго путать читателей в сложноподчиненных или оно же распространенных предложениях, но факт остается фактом.
Мы попали в плен <моя сладкая N.> новой субкультуры. И я уже собираюсь сделать себе стрижку ЭМО.
1

Заметки об Индии

Я специально пишу и пощщу эту заметку в ночь выходного дня, когда младое поколение, наебеневшись воткой на Последнем Звонке дрыхает в своих (или чужих) постельках, а, стало быть, не имеет возможности прочесть мои манускрипты.

КАЛЬКУТТА. ШМАЛЬ. ОТХОДНЯК.

Если честно, то я не хотел курить. Дело в том, что уже года полтора дудки на меня воздействовали как-то странно, - то есть, безрадостно. Не было боле такого душевного подъема, как прежде, в юные года. Дело даже доходило до того, что я, покурив, угрюмо ложился спать и долго-долго не мог уснуть, грузясь и тошнясь. Короче, не по кайфу мне были они. Поэтому я не курил уже месяцев шесть. (Между прочим, эта грустная традиция с невеселыми дудками нарушилась как раз по моему приезду из Индии - у Игоря нашлись самые что ни на есть забавные, карусельные бошки).
Однако ж, я пошел в закут калькуттского магаза. На то была серьезная причина: Ольга никогда не курила и очень хотела покурить.
В закутке работал на полную мощь кондишн - так местные дилеры демонстрировали свою силу.
Сперва был предложен чернющий, отборнейший гаш по сумасшедшей даже по нашим меркам цене: 2800 рупий за 10 грамм. Высмеяв индусов и даже не став торговаться, я потребовал, чтоб принесли траву. В это время в помещение проникла Ольга. Индусы сказали, что травы нет.

- Тогда мы пошли, - сказал я.

Тот, кто знает, - тот знает, что лучше все-таки покурить, чем... ну, короче, неважно. В Питере щас всяко больше гашиша, нежели травы.

Так появилась трава. Пакет бошек за 800 рупий. Я моментально поднял продавца на смех, и тот сказал, что итальянцы (видимо, первая нация, пришедшая ему на ум), покупают это добро за 800 рупий, торгуясь изо всех сил, но нам, русским братьям, он дает ее за 700, "не торгуясь". В общем, не буду описывать долгий процесс торгов (хотя он был совершенно не долгий - по тамошним меркам - всего-то минут 45, хотя за это время нам успели пропиздеть как тяжко дотаскивать дурь из Гималаев до Калькутты, на что я резонно возражал, что нам тоже непросто дотаскивать дурь из теплых районов страны до Петербурга и все это, тем не менее, стоит сущие, мол, копейки: 60 рублей - коробок, а Ольга еще начала включать дурочку, что мы "бееееедные русские люди", на что чувак сказал, что ты, да, выглядишь не очень богато, а вот чувак выглядит на все 100 золотых дублонов, после чего (впоследствии) Ольга долго возмущалась, что у ней на руках золотые браслеты и золотой крестик на шее, и в ушах золотые сережки, ну и все такое), но в итоге мы купили пакет за 300 рупий (т.е. за 180 рублей, т.е. охуенно дорого, хотя, полагаю, можно было бы купить рупий за 100, т.е. рублей на 60). Напоследок еще этот индус заявил: мол, не жадничайте, разбомбите несколько джойнтов на всю вашу команду, и всем будет заебись.

Мы быстро съебались из магаза (к Таниному сари еще должны были сшить блузку, но Таня куда-то свалила, - и по сему поводу свалили и мы): очень хотелось покурить. Напал некий азарт. Ольга, к тому же, боялась, что нас заметут местные полицейские. Полицейские не замели, зато мы поймали рикшу.

Рикши нынче все моторизированные. Почти все. В Дели, где я был недолго, они все разъезжают на бензиновых драндулетах. Но в Калькутте мы взгромоздились в телегу одного из тех, что бегают на своих двух.

И это было совершенно гнусное ощущение, хотя ехать было недолго. Мы, конечно, шутили между собой, что вот, мол, незабываемые чувства... но, скажу вам по правде, попросту было стыдно... и жалко... и неприятно... и попросту как-то не по себе.

Когда он высадил нас из своей телеги, мы ему дали 10 рупий (больше такая поездка не стоила), но вдруг он начал клянчить еще, и нас обуял невероятный стыд. Мы дали ему 40 рупий, и его лицо так засияло, так он обрадовался, что нам стало еще позорнее, еще стыднее. Мы быстро убрались в номер отеля и попытались забить частичку бошек, забодяженных с табаком, в сигарету. Бошки были сырые. Сигареты были сырые. Здесь всё было сырое. Внезапно материализовался сырой Мишель, и мы сказали: "Забей ты". "Я не буду курить", - сказал Мишель, но участие в процессе принял. "Какую-то хуйню вам дали", - сказал он, в конце концов, и ушел. - "Сделайте козью ногу, если хотите".

Мы выпили рома, забодяжили вообще все бошки, что у нас были, с табаком, выпотрошенным из пачки "Flakes" (самые популярные и "народные" в Индии сигареты). Потом оторвали солидный клочок бумаги от газеты, в которую были завернуты картины, купленные Мишелем в Гангтоке, и раскурили.

- Хуйня, - сказала Ольга, когда мы докурили нашу огромную папиросу. - Не прёт. Нас наебали.Collapse )