May 8th, 2007

1

Заметки об Индии

Привет, я вернулся. С интернетом происходит какая-то задница, однако, я начинаю постить заметки об Индии.

ПОЧЕМУ ИНДИЯ?

Я не знал, почему Индия. Я пожаловался своему другу Сане angler_fish, что жизнь – дерьмо. Он согласился с этим утверждением. Я пояснил, что и личная жизнь – тоже дерьмо. Саня согласился с этим утверждением тоже. Минут пять спустя он спросил: «Тебе надо сместить точку сборки. Что ты скажешь, если через десять минут тебя попросят принять решение: «Ты едешь в Найроби, или нет?». Через три минуты я сказал: «Найроби - это круто. Еду!»
Оказалось, в Саниной химической лаборатории в «Аквафоре», где он является начальником, работает молодой химик-эколог Олег Дубов, открывший на днях собственное бюро путешествий по местам, где мало белых (особенно русских), и что этой конторе требуется сделать интернет-сервис.
Мы с Лиохой сделали сайт, и я оказался в Индии. Хотя мог бы оказаться в Найроби.
Бог с ним, с Найроби. Индия вылечивает от любых треволнений раз и навсегда. Это я вам заявляю с полной ответственностью. Впереди была насыщенная программа действий: Дели – Багдогра – Силигури - Королевство Сикким – Силигури – Калькутта (Колькатта) – Андаманские и Никобарские острова (Порт Блэр) – Андаманские острова (о. Хэйвлок) – Дели. Как раз в день очередного отвратительного ментовского беспредела во время Марша Несогласных, соучредитель «Терра Новы», МЧС-ник Вадик, снабдил меня видеокамерой, – дабы я снимал мертвых людей, пострадавших в падениях с заснеженных пятитысячников, – и я отбыл из полицейского государства. Отбыл, чтобы отныне терзаться сомнениями: а стоило ли возвращаться?

ИВАН

ИванВозглавил нашу экспедицию известный знаток Индостана, биолог Иван Прилежаев. Вернувшись из Индии, он продержался в Питере ровно три недели, после чего рванул с обратно. В иммиграционных листках в графе «профессия» Иван неизменно писал: «Путешественник. Фотограф». К любой другой работе Иван относится с отвращением. Перед отъездом он устроился в русско-финскую фирму и намеревался поработать удаленно. В каждом городишке, куда мы приезжали, он разыскивал интернет-кафе. Если интернет работал, а это бывало нечасто, с гримасой отвращения на лице Иван писал письмо работодателям и отправлял какие-то файлы. Ко времени приезда на Андаманы Иван уже испытывал такую ненависть к трем своим питерским работам, что полностью забил на деловую переписку и без особой тоски в голосе, даже напротив, с потаённой надеждой, сообщал нам: «Теперь-то уж точно уволят!».
– Мои родители въебывали с 9 до 17 всю жизнь, чтобы на закате лет получить пенсию в 2500 рублей. Жизнь даётся человеку один раз, и тратить ее на всякое дерьмо я не намерен, – говорил Иван.
– Я собираюсь дожить до 300 лет, потому что люблю жизнь. Я собираюсь видеть мир, а не четыре стены офиса, – как-то раз сказал он.

Добровольцы. Светлана, Марианна, Ира.

Как это ни удивительно, в нашу «аферу» вписались довольно взрослые люди, и все остались более, чем довольны. Со Светланой, генеральным директором одной важной компании, я летел из Петербурга в Дели транзитом через Хельсинки. Помню отъезд. В «Дюти Фри» Петербурга мы взяли чекушку водки, бутылку виски и литровую бутылку еще чего-то крепкого.
– Меня отправил в Индию мой деловой партнер, который прётся от Индии, но никогда там не был, – сказала Света, когда мы раскатали в ресторане аэропорта чекушку. – Поезжай, говорит, посмотри, потом расскажешь.
Марианна – стоматолог. Семья Олега лечит в ее клинике зубы. Ира – подруга Марианны, косметолог. Олег соблазнил этих барышень, привыкших к комфортабельному отдыху, невиданными красотами Сиккима и Андаманских островов. Они даже не подозревали, что их ждет.

Дорожное движение.

Правила дорожного движения в Индии отсутствуют, – страна экономит на ГИБДД. Движение левостороннее. Стороны дороги разделяются пунктирной разделительной полосой, да и то не всегда. С целью избежать столкновений, местные водилы не снимают рук с клаксонов. Между тем, таскаясь по Индии, мы не видели ни одной аварии. Лишь в делийском аэропорту я прочитал в газете, что джип, везущий партийных бонз какого-то городка на охоту, врезался в поезд. Впрочем, индийские поезда – это отдельная тема для разговора. Они часто сходят с рельс, потому что железные дороги успешно преодолели все сроки эксплуатации, а обновлять их не спешат.

ДЕЛИ. МЕЙН БАЗАР.

Мы не видели Дели. Мы видели только трущобы Дели. И Мейн Базар. О Мейн Базаре я впервые узнал из индийского фильма «И в горе, и в радости», просмотренного перед отъездом. Толстый мальчик потащился за старшим братом в бедный квартал Дели, где жила пассия старшего брата. Прибыв по месту назначения на роскошном спортивном автомобиле, братья переглянулись, и толстый мальчик, презрительно зажав нос, сказал: «Здесь воняет как на Мейн Базаре!».
На Мейн Базаре мы провели ночь перед отлетом в Багдогру. На главной улице Мейн Базара, в близлежащих переулках и закоулках ночуют коровы и люди. Люди спят под арбами, на кривобоких скамейках и просто на земле. Некоторые из них похрапывают, из чего можно заключить, что спится здесь, в общем, хорошо.
Мы ночевали в отеле «Лорд Кришна». Работники отеля спали на матрасе возле ресепшна. Сонный хозяин отеля выдал ключи. Он был рад, что столько иностранцев выбрало его халупу. Иван, Оля и Таня провели здесь три дня и были абсолютно счастливы. Они рассказывали, что в ресторане «Лорда Кришны» готовят божественный томатный суп. Впоследствии мы были во многих городах, и практически в каждой забегаловке заказывали томатный суп. Ребята утверждают, что такого божественного супа как в «Лорде Кришне», больше им нигде не попадалось. Когда мы улетали из Дели в Россию три недели спустя, ребята специально ездили из аэропорта в «Лорда Кришну», чтобы напоследок угоститься этим супом.
Как и в других дешевых отелях, номера в «Лорде Кришне» напоминают декорации фильмов Дэвида Линча. Густой, душный воздух рассекают лопасти громадного вентилятора, подвешенного к потолку. Вентилятор наполовину выдран, лопасти крутятся с треском и хрустом. В первую минуту думаешь, каковы шансы выжить, если увесистая дура свалится на тебя. Потом об этом просто не думаешь. Густой и душный индийский воздух пропитан не только специями, но и расслабляющим духом похуизма. «Такова карма», – как говорят индусы, по поводу и без. Единственное окно в номере ведет в коридор. Впрочем, это без разницы. У окна настолько мутное стекло, что за ним ничего не видно. Окно закрывает мрачная коричневая занавеска, которая тихо и скорбно развевается под тяжелыми, ничуть не освежающими валами горячего воздуха. Белые стены бетонной коробки, освещенные грязной лампой дневного света, вызывают депрессию.
Этот номер (двухместный) стоит 400 рупий (240 рублей) в сутки. Таких гостиниц на Мейн Базаре навалом. Это самое популярное место среди путешественников, избегающих пользоваться услугами турфирм и разъезжающих по миру на свой страх и риск. На некоторых гостиницах красуются горделивые надписи: «О нас написали в Lonely Planet!». Естественно, в таких гостиницах номера стоят дороже. Впрочем, ненамного.
С рассветом жизнь вокруг начинает бурлить. Индусы просыпаются, вылезают из-под телег и начинают кашеварить. Целый день в огромных котлах что-то тушится, варится и жарится. Описать запах Мейн Базара невозможно. Мимо проходят потоки людей, проезжают легионы рикш. Нищие выстраиваются в очередь перед белым человеком. Изредка на глаза попадаются европейцы, оставшиеся в Индии навсегда. Их можно отличить от жителей Мейн Базара лишь по цвету кожи, - они чуть белее. В остальном портреты схожи: спутанные копны волос, голые ноги во вьетнамках, грязные футболки, отрешенно-просветленные взгляды.
Грязь и нищета в Индии по-своему блестящи.
Вид с крыши отеля