August 18th, 2006

1

"Коктебель" vs. "Покидая Лас-Вегас". Загадочная американская душа.

Сегодня ночью я смотрел по тв "Коктебель" и "Покидая Лас-Вегас", переключая каналы с одного на другой ("Коктебель" к тому же начался на 15 мин раньше). Первый фильм - наш, второй - американский, снятый, впрочем, британцем, Майком Фиггисом. "Коктебель" вызвал неимоверную скуку, фильм состоит из бессмысленно затянутых сцен, в которых ничего не происходит. Например: полминуты показывают пень, на котором лежит пачка примы; или три минуты показывается, как вдалеке мальчик идет в магазин (а поскольку он идет вдали, то, по сути, и передвижения не видно), при этом его сопровождает крайне заунывная музыка а-ля Эдуард Артемьев с бодуна. Потом я переключал канал, и меня захлестывала динамика фильма "Покидая Лас-Вегас", постоянное движение камеры, башнесрывающее перетекание цвета из одного в другой и текучий джаз в исполнении Стинга.

Для пущей образности можно придумать и такое сравнение: это как если бы в одной мастерской посадить мастера-импрессиониста, пишущего очередной шедевр смелыми и широкими мазками, и ученика седьмого класса, усердно заштриховывающего контурную карту.

И вот что удивительно: герои и того, и другого фильма - маргиналы. Но именно персонаж Николаса Кейджа отличается отчаянной разухабистостью как раз в духе Парфена Рогожина ну или там Мити Карамазова, в нем как раз и видна эта "загадочная русская душа": когда в жизни косяк, он пускаеца во все тяжкие, а в частности, в запой, намереваясь упиться до смерти. Пропадать - так с музыкой, любить - так без оглядки. Возлюбленная ему тоже попадается в стиле женских персонажей Федора Михалыча - так называемая "падшая женщина с большой и щедрой душой". И даже голос автора слышен за кадром, причем роль автора исполняет она же, лас-вегасская проститутка (действие перемежаеца короткими, но жутко раздражающими забегами в будущее, где она сидит на приеме у психоаналитика (!) - вот он, художественный психологизм-нью, творческий подход режиссера :)). Как она объясняет этот их трагический беспредел, жизнь на излете: "мы знали, что нам отведено немного времени, поэтому приняли друг друга такими, какие мы есть" (в одном из эпизодов, в самом начале приятного знакомства, когда только рассматривались перспективы совместного бытия, она дарит Бену флягу - бухай на здоровье). При этом фильм преисполнен такого лиризма, что несмотря на закономерно хуевый финал, он выглядит чуть ли не апологетикой алкоголизма.

И, во всяком случае, дает повод задуматься об особого рода героях, зародившихся благодаря русской литературе (потому что из нерусской я могу навскидку вспомнить только мадам Бовари Густава Флобера), когда человек с особой отвагой идет на смерть. Только, в отличие от древних героев, он жертвует своей жизнью не ради собственной славы, или, в отличие от героев-гуманистов более нового времени не ради счастья и благополучия других людей, а чисто ради собственной смерти. Тоже, кстати, поступок. А может, таковой перекос в творческих мозгах случился благодаря Сервантесу, который бесподобно выставил настоящего благородого героя, с настоящими благородными помыслами, полным идиотом. Но ладно.

Русский фильм про русских маргиналов снят с какой-то диковатой нерусской чопорностью, с обозначенной как бы на полях "лирикой нежного возраста" в стиле "400 ударов" Франсуа Трюффо. Но только обозначенной, потому что в фильме ничего этого нет, то есть там просто показывают скучного печального мальчика-бомжа, который едет с папой-пьяницей-бомжом в Коктебель. Жизни нет в персонажах, нет! так, полусуществование какое-то. Русская глубинка и русские характеры показаны через гламурную призму слишком "тонко сочувствующего", прям-таки по академически, столичного режиссера. И фильм про зажравшегося отпрыска капиталистического мира, который с огромной энергией фигачит прямиком к смерти, - кипит жизнелюбием наоборот, но все-таки жизнелюбием. Естественно, что нормальный зритель предпочтет второе, потому что зритель все-таки считает себя живым, а не мертвым. У Майка Фиггиса получился замечательно прекрасный, захватывающий фильм, с персонажами, которым действительно хочется сопереживать. То есть, можно сказать и так: в то время как персонаж заражает себя смертью, произведение искусства, т.е. фильм, заражает зрителя жизнью. Меня он во всяком случае вдохновил на написание этого поста.

Короче, забугорная нежить высосала пресловутую загадочную русскую душу и кровь, а нам оставила пустую оболочку, например, с надписью и французским ударением на третьем слоге - "Коктебель" :)
1

(no subject)

Случайно сочинили с hectocotyle и Корнеем Чуковским шутливое стихотворение о еврее, таинственно подметающем по ночам цеха военного производства.
(процесс был инспирирован израильским жж-юзером shaon)

А мамочка и папочка кричат, кричат неистово
И Танечка и Ванечка бегут, бегут скорей
Нашелся вдруг единственный, единственный-таинственный
Единственный-таинственный в Израиле еврей!

И русских-православленьких, упитанных-румяненьких,
Немножечко похожечких зверюшек на зверей
Кудрявых-полосатеньких, красивых и щекастеньких,
но в общем очень русеньких, он кушает детей.

Украл он пластилинчика у бедных палестинчиков
А в солнечном Ливанчике убил он всех зверей
Такой вот нехороший он, единственный-таинственный
Единственный-таинственный в Израиле еврей!
1

(no subject)

Юлля смотрит за стенкой "Мне не больно" - новый опус Балабанова. Я не вижу. Я слушаю. Стою в углу. Наказан. Рядом в верхнем правом углу распята кошка на стальной паутине. Судя по музыкальному сопровождению, фильм "Мне не больно" - это "Жмурки-2". Одна сцена заканчивается бодрой рус-поп-рок-музыкой, следующая сцена ею же и начинается. Когда шел курить, глянул на экран, - пожилой молодящийся перец с короткой стрижкой изображает Никиту Михалкова из фильма "Жмурки", как своим видом, так и интонацией.

А ведь "Жмурки" - полное говно... Неужели "Жмурки-2" - такое же говно? Ребята, кто-нибудь смотрел уже? :)