June 21st, 2006

1

Валентин Распутин и Оксана Робски

В последнее время доктор хайдер снова начал есть я снова начал довольно много читать. И в первую очередь меня интересует, конечно, современная российская проза.

Прочел повесть "Мать Ивана, дочь Ивана" иркутского писателя Валентина Распутина. Старая гвардия, как правило, не подводит. Вот и эта повесть - шедевр. Кроме того, это самое русское произведение из тех, что мне доводилось читать за последнее время. Повесть о простых русских людях, попавших под замес нового рыночного времени. О потере "русскости", о накатившей на Россию слабости. Ну и, разумеется, о борьбе. Прежде всего с самим собой, русским человеком, растерявшим самосознание, смелость и чувство справедливости. Если говорить о фабуле - то это рассказ о самосуде. Главная героиня, чью дочь изнасиловал базарный хачик, заявляется в областную прокуратуру с обрезом и приваливает насильника прямо в кабинете следователя, из которого сей хачик только что должен был выйти на свободу (кавказская диаспора подсуетилась и своевременно забашляла продажным властям денег). Соответственно, она отправляется в колонию строгого режима, а ее семью охватывает жуткая апатия, выбраться из которой не каждому под силу.
Повесть поражает своей искренностью и полным отсутствием политкорректности и сопливой либеральности. Автору, человеку пожившему, умудренному опытом, не перед кем лебезить и заигрывать. Вот почему "Мать Ивана, дочь Ивана" поражает своей пронзительностью и оставляет щемящее чувство. Но, в отличие от другого гениального современного русского писателя Владимира Сорокина, писателя-разрушителя, работающего в жанре гиперреализма и постмодернизма, повесть Распутина позитивна. Свежим ветром и простором веет от книги, она встряхивает, пробуждает. Причиной тому - крайне редкое нынче достоинство: настоящее живое слово, богатый, щедрый русский язык, которым эта повесть написана. В частности, за родную речь, как за спасительную соломинку, и пытается держаться главный герой повести - Иван. Потому что "Когда есть в тебе это всемогущее рподное слово рядом с сердцем и душой, напитанными родовой кровью, - вот тогда ошибиться нельзя. Оно, это слово, сильнее гимна и флага, клятвы и обета; с древнейших времен оно само по себе непорушимая клятва и присяга" (с). Но много ли русских писателей умеют обращаться с родным языком? Валентин Распутин, например, может, и не в последнюю очередь потому, что он честен перед собой и другими. Но таких писателей - мало.
Хорошо еще, что есть в России такой матерый человечище, как Владимир Сорокин, под замес которого попадают тысячи бумагомарателей, плодящих симулякры русской литературы, и читатели, которые читают с закрытыми глазами :)

Сразу после повести Распутина я прочитал по диагонали "Про любoff/on" Оксаны Робски. Насчет сюжета сказать ничего не могу, типа, нормальный женский роман, но что касается формы, то тут я даже затрудняюсь что-то сказать. В общем, читал я нечто абсолютно идентичное лет пять назад, под авторством Удаффа и Вулкана. Рассказ назывался "Черно-белая любовь", в первой части которого описывались события с точки зрения романтической дурочки, а во второй части те же самые события описывались с точки зрения циничного пацана, которому от девахи надо только одно - присунуть ей походя, да поскорее. Не хочется утверждать, что младая писательница спиздила рассказ с удафф.ком, но уж больно похоже!
Однако, главное - то, как написан этот недороман. А написан он так, словно у автора - астма. И вот задыхается она, бедненькая, выдавливает из себя по капле "пресловутое русское слово", и то и дело закидывается импортными лекарствами типа "Vertu" или "porshe". Пишет, как курица зерно клюет. Вроде бы в тексте и какие-то вопросы материнства поднимаются, и про позорные действа властьимущих рассказывается, но выглядит это как-то мелко, Хоботов. В итоге и получилось то, что получилось: поверхностная история о "любви", которую даже любовью назвать трудно, и самое лучшее определение ей - именно что "любoff", мутант-недомерок по имени Люба с красной кнопкой во лбу.
Такая литература нам нахуй не нужна! Но ничего, даже на Робски найдется свой Сорокин винтом...