November 8th, 2005

1

(no subject)

Друзья-киноманы, не упустите свежее мясо!

История жестокости *****
2005. Канада-Великобритания. Реж. Дэвид Кроненберг
Вигго Мортенсен играет Тома Скалла - совершенно обычного, провинциального "маленького" человека, женатого на благопристойной женщине и воспитывающего двух детей. Но один случай круто меняет его жизнь: защищая клиентов своего собственного кафе, он убивает двух вооруженных преступников, ворвавшихся в заведение. Он становится местной звездой, но этот статус гнетет его. А еще через некоторое время в кафе появляется человек, испещренный шрамами, и начинает по-дружески делиться воспоминаниями о "веселых" деньках, проведенных в Филадельфии, и называя Тома Джоем+
Новый фильм Дэвида Кроненберга стал одним из самых крупнобюджетных его проектов (32 млн. долларов). Как и другие фильмы канадского мастера, - это чрезвычайно мрачная и болезненная картина, формально сделанная в жанре триллера. Однако, медленный темп повествования и подробные копания в извращенных, дурных сторонах человеческой натуры, сделавшие честь бы и Достоевскому, выводят "Историю жестокости" далеко за рамки жанра. У фильма традиционный для Кроненберга пессимистический посыл: если зло пустило корни в человеческой душе, вырвать их уже невозможно.

Гол! ****
2005. США-Великобритания. Реж. Дэнни Кэннон
Дорогостоящий и широкомасштабный молодежный фильм о профессиональном европейском футболе, в котором мечтает очутиться главный герой картины Сантьяго Мунез, скромный паренек из Лос-Анжелеса. По удачному стечению обстоятельств ему предоставляется шанс попробовать себя себя в "Ньюкастле", далеко не самом последнем клубе английской премьер-лиги, и он, поставив на кон всё, отправляется в Европу.
Фильм, конечно, настоящий подарок любителям футбола, особенно тем, кто с увлечением следит за английской премьер-лигой и, в частности, болеет за "сорок". В фильме снимались такие звезды "Ньюкастла" как Керон Дайер, Алан Ширер, Майкл Оуэн и Патрик Клюверт. Помимо них засветились, также играя самих себя, Рауль, Зинедин Зидан и Дэвид Бекхэм из мадридского "Реала".
Впрочем, эта спортивная драма, безусловно призванная популяризовать здоровый образ жизни и выделяющая стремление к успеху как одну из важнейших ценностей в этой оздоровленной жизни, будет интересна не только футбольным болельщикам, но и простым поклонникам кино. Вот уж что-что, а делать зрелищное развлекательное кино для всех возрастов на студии Уолта Диснея умеют.

Зловещая темнота *****
2005. США-Великобритания. Реж. Нил Маршалл.
Вторая картина британского режиссера и сценариста Нила Маршалла, приобретшего известность у фанатов фильмов ужасов после выхода "Псов-воинов". "Зловещая темнота" - еще более удачная работа, способная как следует потрепать нервы впечатлительных кинозрителей. Снова на экране немногочисленная группка "единомышленников", на сей раз - сплошные женщины, к тому же, подруги. Они отправляются на своеобразный спелеологический пикничок, в глубокую пещеру. Далеко не все так просто в отношениях подруг между собой, но самое драматичное впереди. конечно, всё начинается с камнепада, который преграждает девицам выход из подземных недр. Тут-то и оказывается, что они здесь не одни - где-то в глубине, среди черных теней, живут создания, всегда готовые полакомиться теплой кровью и мясом. Зрителей ждут неожиданные, но весьма регулярные вспрыски адреналина в кровь, темнота зала, наполненная жуткими шорохами и усердная борьба с собственной клаустрофобией.
Отличный фильм ужасов, заслуженно выигравший Гран-при на фестивале фантастики в Швеции.
1

Сомерсет Моэм "Луна и грош"

Только что дочитал роман Моэма "Луна и грош". Повествование о художнике Чарлзе Стрикленде автор начинает издалека - с общественного мнения насчет Чарлза Стрикленда, сформировавшегося через четыре года после смерти художника. Благодаря статье известного журналиста, преданного поклонника его творчества, написанной так, чтобы заинтересовать обывателей - то есть не только и не и столько о картинах, сколько о перипетиях его замысловатой жизни, у публики разгорается интерес к этой неоднозначной личности. А потом, мол, было написано многое, включая книгу сына Стрикленда, пастора, в которой художник был выведен благопристойнейшим и добродетельнейшим отцом семейства, и прямо противоположную ей книгу популярного критика, служителя цинизма, в которой художник был выведен пренеприятным типом и где была тщательно запротоколирована каждая, даже самая мелкая его провинность, включая неоплаченный счет в прачечной. Теперь автор хочет поведать читателям свою историю жизни Чарлза Стрикленда, с которым он был знаком лично. И не потому, что он лучше разбирается в искусстве, чем вышеупомянутые персонажи, и даже не благодаря личному знакомству, а потому что хорош сам творческий процесс: сидеть и писать книгу.

И опять о Чарлзе Стрикленде ни слова. Автор рассказывает о том, как он, совершенно молодой еще, неоперившийся, так сказать, писатель, попадает в Лондон, в богемную тусовку писателей. Это, безусловно, интересные и забавные главы, наполненные тонкими наблюдениями. Вот, например, как он характеризует одну писательницу:

"Она считала непристойность душой остроумия".

Очень верное замечание. Лично я знаю десятки, даже, пожалуй, сотни жж-писательниц, которые точно так же наивно считают непристойность душой остроумия.
В этом изысканном обществе главный герой и знакомится с миссис Стрикленд, которая почитает искусство, хотя сама совершенно бесталанна, и потому кормит писателей и художников завтраками, питаясь их сладкими и умными речами. Своего мужа, сорокалетнего биржевого маклера, она считает неотесанной серостью, и какое же изумление постигает всех, когда

Чарлз Стрикленд бросает всё и вся, и уматывает в Париж, где поселяется в убогой гостинице, а домой пишет скупое письмо: "Да идите вы все нах", оставив без гроша в кармане себя, жену и двух своих детей.

Будучи поверенным миссис Стрикленд, автор отправляется в Париж. Родственники, а также заинтересованные в чужом несчастье дамы и господа уверены, что во всем виновата женщина.
Но теперь, когда состоялось полноценное знакомство главного героя с Чарлзом, оказывается, что на женщин ему плевать, его раздирает желание писать картины. Постепенно вырисовывается образ Чарлза Стрикленда как человека, глубоко равнодушного ко всем проявлением того, что близко большинству людей. Чувство привязанности, гражданского и всех прочих долгов ему недоступны, он никого не любит, ко всему на свете относится с нечеловеческим сарказмом, абсолютно чужд комфорту, совесть у него отсутствует напрочь, он жесток, как сама природа. Все, что он хочет, это посредством живописи выразить те первобытные, ужасающие образы "хтонических чудовищ" и истинного нутра природы, доступные лишь его внутреннему взору. Да он и сам словно чудовище, презирающее человеческое общество и его закостенелую систему ценностей, в которую входят в том числе и так называемые "широкие взгляды". Он даже нисколько не переживает, когда совершает жестокое предательство по отношению к приютившему его другу и доводит до самоубийства его жену.

С картинами Стрикленда автор знакомится сам и знакомит читателей лишь в последней трети романа, и описание картин не оставляет практически никаких сомнений, что они принадлежат кисти Поля Гогена... На этом встречи главного героя с художником заканчиваются. А книгу автор дописывает на Таити, последнем пристанище Стрикленда, где тот прожил последние годы с женой-туземкой и умер от проказы в хижине, расписанной им словно терем. Последние страницы романа посвящены встречам главного героя с последними белыми людьми, которые видели художника. Так в сюжете появляется колоритная личность капитана дальнего плавания Рене Брюно, такого же неумолимого труженика, как и Стрикленд, но иного, позитивного склада натуры, сохранившего в душе ценности именно человеческой цивилизации.

В общем-то это книга о внутреннем огне, сжигающим мелкую поросль цивилизованного лоска, и дающем ход сорнякам инстинктов, или, если перефразировать, дорогу архетипам. Рассказ о настоящем даре, творческой искре, разгоревшейся в пламя, которое см. строчкой выше, только вот непонятно автору, кем эта искра брошена - Богом или дьяволом, но автор делает робкое предположение: искра припорхала из тех времен, когда не было ни Бога, ни дьявола.

А больше всего удивило то, что Моэм пишет старомодно-обстоятельно, но парадоксальным образом отнюдь не избыточно-многословно.

Вчера читал роман до двух ночи, дочитал до середины и был очень впечатлен. Не мог заснуть, размышлял о том, о сём, пока, наконец, не заставил сомерсетов моэмов прыгать через заборчик со своей фамилией на устах при приземленьи: "Моэм... Моэм... Моэм..", только тогда заснул.
1

(no subject)

А вообще-то это глупо писать отзывы на романы Сомерсета Моэма. На его романы и без меня уже десятки тысяч рецензий понаписаны, а на книжки моих друзей 100-120 рецензий, не больше.

Я лучше буду писать рецензии на книги своих друзей, френдов своих. Им это, возможно, будет приятно, да и мне тоже приятно будет, но не всегда, когда мне будет приятно, будет приятно им, потому что, право слово, с какой стати я должен не замечать недостатки их текстов?